Эмир Кустурица
Страховка
Телеграмм
Телеграмм
Телеграмм
Телеграмм
Like
Love
Haha
Wow
Sad
Angry

С 14 по 17 июля в сербской этнодеревне Дрвенград, построенной для съёмок фильма «Жизнь как чудо», прошел фестиваль русской музыки «Большой». Он был учреждён Эмиром Кустурицей в 2013 году. В интервью RT сербский режиссёр рассказал о целях фестиваля, а также поделился подробностями работы над своими новыми проектами: лентой по мотивам романа Михаила Лермонтова «Герой нашего времени» и картиной по повести Чингиза Айтматова «Белое облако Чингисхана».

— У вас было время следить за ходом чемпионата мира по футболу?

Болгария
Болгария
Болгария
Болгария

— Я следил!

— Он вам понравился? Как вам Россия?

— Россия, я считаю, многое сделала, чтобы турнир стал лучше. И это огромное достижение. Славянам непременно нужно принять гостей как следует, и вам удалось продемонстрировать настоящее гостеприимство. Люди во всём мире видели его на своих телеэкранах.

— Вы часто приезжаете в Россию на музыкальные и кинофестивали. А теперь будете снимать здесь фильм по произведению Лермонтова «Герой нашего времени». Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом проекте.

— Он будет о современности. Я считаю, что роман «Герой нашего времени» позволяет передать современность через главного героя и меняющееся окружение. Надеюсь, что картина выйдет на русском языке с участием кого-то, кто будет вести нас через войну — в Сирии или в Ливии, — чтобы в фильме было всё то, что есть в романе, но в современном нам контексте. Мир меняется, но персонаж остаётся прежним.

— Вы будете снимать только российских актёров?

—  Безусловно! Каждый раз, снимая кино о цыганах, я отправлялся к цыганам. Сейчас еду в Китай, чтобы снимать китайский фильм, и работать там буду только с китайцами.

Я хочу показать миру универсальность идеи о том, что кино не находится в плену у слов, а служит выражением полноты эмоций, которые я хочу донести до своей аудитории.

В данном случае не нужно даже знать язык. Глаза, уши, а главное — душа позволят всё понять.

— Кандидаты на роли у вас уже есть?

— Пока нет.

— А вы уже можете рассказать о картине, которую будете снимать в Китае?

— В следующем году начнутся съёмки. Я заканчиваю книгу, которую планирую опубликовать, и сразу после этого человек из Китая, обладающий более глубокими познаниями, поможет мне доработать сценарий. А завершатся съёмки к концу следующего года.

— На днях вы как актёр присоединились к съёмкам фильма российского режиссера Андрея Волгина «Балканский рубеж». Это военная драма. Вы часто снимаете кино о войне, но с какой-то мягкостью и лёгкостью — так, что у зрителей потом не остаётся ощущения подавленности или отчаяния. Вы попробуете подстроиться под то, как войну видит Волгин?

— Я попытался. У меня маленькая роль. Я просто хотел участвовать в работе над картиной, которая снимается в Сербии и посвящена трагическим событиям, о которых мы не говорили. К счастью, наши русские братья нашли и таланты, и средства, чтобы показать масштабы тех бомбёжек. Через любовную линию будут показаны последние дни ухода русских из Косова, связанные с драматическими события конца прошлого века, когда нас бомбили. И с этих бомбардировок Сербии начался новый колониализм.

— Вас не смущает то, что картину о войне в вашей стране снимает зарубежный режиссёр?

— Это очень хорошо. Потому что, если такую картину не снять (а мы её не сняли), это будет значить, что в нашей общественной жизни что-то не так — что мы не стараемся закрепить в памяти и художественно изобразить крайне значимую страницу нашей истории.

— Недавно вы упомянули, что планируете взять в работу фильм по произведению Чингиза Айтматова. О каком произведении идёт речь?

— «Белое облако Чингисхана», замечательная история. Войско Чингисхана идёт покорять Запад, и он ради боеспособности своих воинов запрещает женщинам в походе рождать детей. Но ребёнку не запретишь появиться на свет, и вот одна женщина рожает. Теперь ей грозит казнь. Чингиз Айтматов восхитительно пишет, и это удивительный рассказ.

— Вы будете играть в этом фильме?

— Нет. Если не Чингисхана, то никого! Я больше играть не хочу.

  • © RT

— Почему?

— Раньше я снимался, в том числе в своих фильмах, но тогда порой делал это, потому что нуждался в деньгах, а сейчас — потому что захотел привнести в фильм собственные чувства и эмоции.

— Фестиваль русской музыки «Большой» проходит в Сербии уже в шестой раз. По вашим ощущениям, за эти шесть лет российско-сербские культурные связи как-то упрочились? Не планируете ли вы превратить музыкальный фестиваль в фестиваль музыки и кино?

— Сербско-российские культурные связи имеют долгую историю. Со времён Первого сербского восстания (против османского владычества в 1803—1813 годах. — RT) у нас близкие отношения. В этом культурном обмене были подъёмы и спады.

Наш скромный фестиваль проходит весьма стабильно, и ему нет необходимости особо разрастаться. Просто для информации скажу, что в январе у нас состоится двенадцатый кинофестиваль «Кустендорф», в котором участвуют и российские короткометражки. То есть к кино применяется такой же подход.

Это очень хорошая идея, позволяющая представить, как культуры большой страны и маленькой страны могут встретиться друг с другом на основании того общего, что у них есть. У нас очень схожие языки и все возможности для развития и закрепления нашего видения культуры.

Мы живём в эру того, что я называю «научной культурой», которая, я считаю, для нас слишком поверхностна. Наши культуры коренятся в религии. Я не говорю, что всякий культурный человек должен быть религиозным, но, чтобы быть в состоянии направлять своё будущее, нужно понимать прошлое.

Если мы поддадимся на американизированную пропаганду и будем только и делать, что постоянно смотреть на экран, время от времени водя по нему пальцем, а элиты будут думать только о себе, мы просто пойдём ко дну.

Да, «Большой» — это фестиваль, на котором мы показываем то значимое место, которое занимают русские композиторы, и то, как их воспринимают лучшие исполнители в мире. И в этой маленькой деревеньке демонстрируем в деле идею «глобальной деревни», где всё ощущается везде и сразу, идёт ли речь о футболе или о классической музыке.

Но я очень рад тому, что этот фестиваль стал для Сербии и России местом встречи. Надеюсь, мы продолжим его развивать и он будет расти, но не до монструозных размеров (такую тенденцию мы сегодня наблюдаем), а до размеров, которые будут позволять нам со всем управляться.

— Немного о политике. Как космополит ощущаете ли вы изменения в политике в мире и, в частности, в Европе? Евросоюзу всё труднее найти общее решение по многим вопросам, особенно по поводу иммигрантов.

— Искусственный мир, созданный средствами массовой информации и европейскими элитами, сейчас переживает деградацию. С одной стороны, Германия находится на вершине экономического успеха. С другой стороны, существует кризис с мигрантами, привнесённый со стороны. И те, кто его привнёс, не задают настоящих вопросов.

Я не против миграции, я сам себя считаю в какой-то степени мигрантом. О том, что Европу захлестнёт волна мигрантов из Африки и с Ближнего Востока, говорил Муаммар Каддафи — до того, как его убили. Он предупреждал европейцев: «Не нужно этого делать, вы получите такой приток людей, которого никогда не сумеете переварить». Но люди не учатся на ошибках и не ведут себя рационально. Вся Европа разделена.

Может быть, этим мигрантам следовало бы отправиться в Саудовскую Аравию, одну из богатейших стран мира? Но они хотят в Германию. Предпринимается ли попытка уничтожить Европу, перемешать в ней кровь так, чтобы у нас не осталось национальных государств, а только регионы, где религия и культура не важны? Не видит этого только слепой.

Мы видим разрушение Европы, и мне от этого так печально! Потому что такие организации окружает политика элит, которые порождают кризисы на Ближнем Востоке, разжигают войны и направляют в Европу приток мигрантов, распланировав для себя в будущем её уничтожение.

Уничтожение Европы — в их планах, не в наших. Мы живём на окраине Европы, и я европеец, я восточноевропеец, и весь мой образ жизни непосредственно связан с историей Европы. Те же, кто проводит эту политику деградации, разжигают войны и открывают двери хаосу.

— На ваш взгляд, какую роль на мировой арене Россия, Америка, Китай и Европейский союз будут играть лет через пять?

— Лет через пять у нас, вероятно, произойдёт экономическая интеграция Евразийского континента, и жизнь простых людей из-за этого улучшится — если не будет большой войны. Но я не думаю, что такая война начнётся, учитывая баланс, учитывая российский и китайский потенциал. Возможность производить товары внутри Евразии подарит Востоку и Западу большую сплочённость. Евразийское будущее неизбежно.

Мне кажется, есть два варианта развития событий.

Западная Европа или Америка могут пойти по стопам Наполеона, который отправился в Россию с шестисоттысячной армией, а вернулся с тридцатитысячной. Потерпел поражение и Гитлер.

Сейчас, по сути, опять раздаётся вопрос: «У России столь обширные территории и такие природные богатства — мы позволим ей добывать их самостоятельно? Если бы мы могли дать ей технологии, мы могли бы её колонизировать». Думаю, Россия такого не допустит.

Вот почему я говорю о том, что в итоге мы можем увидеть экономическое (и необязательно политическое) объединение Евразии. Да, это настоящая перспектива, которая непременно будет способствовать благополучию всех этих культур.

Источник

Like
Love
Haha
Wow
Sad
Angry
Телеграмм
Телеграмм
Телеграмм
Телеграмм